Однажды юный Александр Сергеевич Пушкин(с) топтал муравейник. - Вот вам, -кричит, - сдохните, кусачие твари! На обломках! - кричит.- Наши имена! – кричит. Тут к нему подбежал Жуковский и ругаться стал: - Что это вы, Пушкин, за бойню тут учинили? Не стыдно вам? -Что вы мешате? У меня может быть, ранний период творчества! У меня, может быть, максимализм! – возмутился Пушкин. - Действительно, это я как-то не подумал… - сказал Жуковский и виновато удалился.
Однажды Александр Сергеевич Пушкин грыз ногти. - Зря вы, Александр Сергеевич, ногти грызете, - говорит ему Чаадаев. – Ногти щипчиками надо, и пилочкой. И покрасить не мешало бы. В розовый. - Чо ж я вам, , гомосексуалист какой, ногти в розовый цвет красить? – возмутился Пушкин. - Эх, Александр Сергеевич… Как говорил один мой хороший знакомый, «быть можно дельным человеком, и думать о красе ногтей». – наставляюще заявил Чаадаев. - Как вы сказали? – вынул пальцы изо рта Пушкин. – Погодите, я запишу – сказал Пушкин и побежал за блокнотом. Чаадаев почесал голову, потом достал позолоченный портсигар и закурил.
Сергей Есенин очень любил животных. Особенно гусей. Особенно белых. Бывало, пойдёт в театр, и парочку белых гусей с собой возьмёт. Билетер гусям горит: «Вы куда это?» А Есенин ему: «А это со мной». И улыбается ему своею белоснежной есенинской улыбкой. И билетер гусей пропускает. А потом сидят гуси все на красивых сиденьях, спектакль смотрят и радуются. И гогочут на самых трагичных местах. Довольные. И Есенин тоже доволен. Сидит и улыбается сам себе своею белоснежной есенинской улыбкою. И на душе у него тепло.
Однажды Каховский и Муравьев-Апостол стреляли по лягушкам из винтовки. - Слушай, - сказал Каховский, - а давай царя замочим? - Ты что, с ума сошёл? – возмутился Муравьев. – Царь сам кого хочешь замочит. Головой-то думай. - Ну давай тогда Пушкина замочим. - предложил Каховский. - Ты что, дурак? Если мы Пушкина замочим, про нас знаешь что через 200 лет говорить будут? – удивленно посмотрел на приятеля Муравьев. - Ну давай тогда хотя бы Милорадовича замочим? – взмолился Каховский. - Что ты кровожадный такой? – нахмурился Муравьев. – Замочим, замочим… Ладно, там видно будет… Ты давай стреляй лучше, твоя очередь. И они продолжили стрелять по лягушкам.
Однажды Сергей Есенин любил животных. Набрал в квартиру гусей, кошек, собак, свиней, коров, лошадей… Один крокодильчик даже был. Тут Айседора Дункан с работы пришла, увидела это всё да как ахнет: - Что это ты, - говорит,- за Ноев Ковчег тут устроил, Сережа? А ну-ка уведи их быстро туда, откуда привёл. - Эх, Айседора… Не понять тебе загадочной русской души, – ответил Есенин и заплакал.
Однажды Оскар Уайлд и Федор Михайлович Достоевский пили чай с бутербродами. - Неправильно вы, Оскар, чай пьёте, - сказал Достоевский. – Вы из кружки маленькими глоточками, а его ведь надо в блюдце наливать и губами прихлюпывать. Так оно вкуснее будет. - Жажда ничто, - ответил Оскар Уайлд и достал позолоченный портсигар.
Однажды Сергей Довлатов и Венедикт Ерофеев пили какую-то байдень. - Хреновый я, Сережа, писатель, - напрашивался на комплимент Ерофееев. – Вот написал Москву-Петушки, и что? И всё. И больше ничего толкового из меня не лезет, кроме перлов всяких. - Зато ты человек хороший, - сказал Довлатов и высморкался.
Однажды Александр Сергеевич Пушкин(с) гладил ежа. - Вот скажи мне, ёж, - спросил Пушкин, - есть ли окно в бесконечность? - Не знаю, но крот говорит, что тыыысячу раз его видел, - сказал Ёж и они оба задумались.
Маяковский в молодости не был известным поэтом, а был директором бассейна. И вот однажды в этом бассейне утонула одна молодая девушка. И Маяковского уволили. И он с горя начал пить и писать стихи. Так он стал великим русским поэтом. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.
У Михаила Булгакова был кот, и звали его Ашот. "Миша, ты что?" Почему такое имя?" - часто спрашивали у Булгакова друзья. "Не ваше дело" - отвечал обычно Булгаков и прятал чётки в карман.
